Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


четверг, 9 февраля 2017 г.

Страсти вокруг первоначала



Возьмем утверждение: с чего бы ни начали, всегда найдется еще более начальное. Тогда получается, что нет ничего изначального, ибо в противном случае получаем, что у всего есть свое начало. Таким образом, имеем противоположное утверждение: у всего есть первоначало. Но оказывается, есть еще один вариант рассуждений. Это своего рода замкнутость без абсолютного начала и конца, в которой для каждого явления всегда можно определить относительные начало и конец.

Понять, как же есть на самом деле, – вопрос не только философский, но и сугубо практического характера. Потому что после окончательного ответа на него все мировоззренческие установки сольются в одну, и людям будет не о чем между собой спорить.

Почему же вообще возникает такой вопрос? Если есть первоначало, почему нам неизвестно о нем? Не потому ли, что его не существует? И правомерно ли вообще ставить подобный вопрос?

Так или иначе, каждый индивид склоняется к определенному ответу. И от того, каков этот ответ, зависит вся его жизнь. Отсюда и происходит типизация взглядов людей. Одни верят в Бога (идеализм, фундаментализм), другие вечно пытаются искать Истину (материализм, редукционизм), третьи стоят на позициях методологического анархизма или релятивизма. Люди делятся на лагери, между ними идут постоянные споры – и все это ведет к развитию цивилизации.

Однако представьте на миг, что Бог явился человечеству, дабы положить конец всем сомнениям и спорам. Тогда уже на следующий день наша цивилизация фактически перестанет существовать, т.к. некуда будет дальше идти, незачем жить. Ведь одно дело сказать «я – раб божий», и совсем другое дело убедиться, что ты – просто ничего не значащая марионетка.

Мы развиваемся только благодаря нашему незнанию. Знание есть прекращение развития. Сказано в Библии: «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екклесиаст 1:18).

Для человека интересен сам процесс познания, а не само знание. И познав какой-либо предмет, у человека чаще всего пропадает интерес к нему. Вот почему, по всей видимости, человека тянет ко всему загадочному и необъяснимому. Так, фокусы интересны лишь до тех пор, пока мы не знаем, как они делаются. Для большинства детей, которые верили в Деда мороза, нет ничего радостного в том, что они узнают правду о том, что нет никакого доброго волшебника с мешком в руках. Разрушение человеческих иллюзий о мире не прибавляет радости.

Следует признать, что полное принятие концепции первоначала нам не грозит. С ней возникает слишком множество сложностей. Рассмотрим вкратце некоторые из них.

Вопрос о первоначале мира (субстанциональном начале) раннегреческие философы унаследовали из мифологии. Мифология решала – кто породил сущее, а философия – что.

Фалес и Аристотель считали началом всего существующего многообразия – воду. Анаксимен видел в основе – воздух. Анаксимандр – нечто непонятное, неопределенное, бесконечное, вечно движущееся и изменяющееся – апейрон. А у Гераклита Эфесского генетической субстанцией бытия выступал огонь.

Мир по Гераклиту, это вечный и бесконечный Космос. Никем он не создан, ни людьми, ни богами. Космос всегда был, есть и будет, это огонь, то потухающий, то снова воспламеняющийся, но вечный. Все рождается из Огня и умирая превращается в Огонь. Такая цепочка: Огонь – воздух – вода – земля – воздух – огонь, и т.д.

Именно Гераклиту принадлежит утверждение о борьбе противоположностей, о том что все, что происходит, происходит по объективным причинам, по необходимости, через борьбу. То есть основой гармонии является борьба.

Раннегреческие философы совмещали философское и физическое (естественно-научное) в объяснении первоначала мира, поэтому их еще называли «физиками» (по гречески phisis – это природа).

«Наивный материализм» древних (натурфилософия) не нашел широкого распространения. Кто-то заметил, что обращение к понятию первоначала создает надлежащий контекст для осмысления ничто. Каким путем ни пойди, какую логику ни прими, от ничто всецело нам не отделаться.

Если начатое произведено первоначалом, оно никогда не будет всецело сведено к первоначалу. Пускай существенное – в начатом от первоначала, несущественное каким-то образом тоже существует, пускай ущербно, поверхностно, неустойчиво и текуче. Когда же эта ущербность, поверхностность, неустойчивость, текучесть исчезает, оно становится ничто. В конце концов, за его появление отвечает первоначало, это оно наследило ничто, изведя из себя заведомо подлежащее аннигиляции, хотя бы в каких-то своих моментах. Все начатое (а безначально есть одно только первоначало) имеет свой конец – в этом обстоятельстве самом по себе содержится обещание ничто, его неизбежная прикрепленность к первоначалу. Но можно указать и на другое обременение первоначала ничто. На этот раз оно вытекает из того, что первоначало начинает собой то, чего исходно не было, то есть было в качестве ничто. Этот момент актуализируется в действительности лишь после того, как начатое первоначалом осуществилось. Осуществившись, оно демонстрирует собой не просто бытие в соотнесенности со сверхбытием. Не в меньшей мере состоявшееся бытие отсылает нас к предшествовавшему, к тому, что некогда его не было. Быть не всегда, не изначально, а еще лучше не безначально – это и предполагает соотнесенность не только с первоначалом, но еще и с ничто. Бытие выходит из сверхбытия и становится бытием, неотрывным от ничто. Последнее при этом указывает на такое родство между бытием и сверхбытием, первоначалом и вторичными «концами», которое не есть тождество и совпадение, у родства есть свои пределы. Оно предполагает непреодолимый зазор между родственниками, он же бездонная пропасть ничто.

Вот еще одна трудность, связанная с вопросом о первоначале. В формулировке «Бог есть первоначало всего сущего» имеется двусмысленность, так как под вообще всем можно подразумевать что угодно, даже то, что не подвержено причинно-следственному фактору и не имеет своего первоначала в лице Бога.

У Канта под «вообще всё» понимается множество чего-то, природа которого позволяет стоять в ряду явлений и быть подверженным причинно-следственной связи. Но в тезисе «Бог первоначало вообще всего» не конкретизируется, что такое это «вообще всё». Если подразумевается «вообще всё» без конкретизации, то по логике можно полагать, что в это «вообще всё» может входить и то, что само есть первоначало. И это приводит к противоречию.

Если Бог содержит в себе всё, но только определённое всё, которое ему не противоречит, то он не полон по своему содержанию и абсурда нет. Но если он полон по своему содержанию, то мы имеем абсурд. Мало того, мы вообще ничего уже о самом Боге сказать не можем, так как он настолько полон по своему содержанию, что не может быть вообще никак познан, так как он лишается границ, а мыслить – это значит ограничивать. Как тогда нам познать то, что содержит в себе всё вообще? Чем является то, что содержит в себе всё? И что есть в мире, что содержит в себе всё?

Можно сформулировать итак: «Всё, что вне Бога, – есть его создание» или «Первоначало Мироздания и формы его бытия созданы Богом». Однако вопрос о том, что такое «вообще всё», остается.

Таким образом, об этом «вообще всё» в самом широком смысле слова ничего сказать невозможно, так как любое подобное высказывание неполно и будет приводить к противоречию.

Всякое обращение к идее первоначала неминуемо заводит в тупик. Следует признать факт невозможности отыскать «предшествующую» любому «письму» первоначальную традицию, поскольку любой текст, даже самый древний, обязательно ссылается на еще более ветхое предание, и так до бесконечности.

Куда менее проблематичной является концепция отсутствия первоначала. За отправную точку исследования мира можно взять самого человека. Тогда на первый план выходят вопросы интерпретации объективных (идеальных и материальных) результатов его деятельности.

Приблизительно с XVIII в. начинает доминировать такая форма представления, согласно которой роль человека-наблюдателя радикально меняется с пассивной на активную. Теория, и прежде всего «научная теория», теперь перестраивается так, что «рамка» теории перемещается из внешнего мира вовнутрь человека. Или еще короче: человек сам становится «рамкой» теории, а стало быть, и главной системой отсчета, что мы и видим в антропном принципе.

Активность роли человека-наблюдателя теперь заключается уже не только в том, что он рассматривает открываемые им законы и явления природы, но в том, что он сам непосредственно участвует в их появлении. Он действует. Фактически речь идет о создании «теории с участием наблюдателя».

Теория выступает в роли трансформера, который всякий раз меняет свою форму в зависимости от того, в создании какого типа реальности предполагает участвовать человек. Или, говоря словами Канта: какого типа законы он собирается «предписывать природе».


Некоторые современные физики уже прямо пишут о том, что в ансамбль физических параметров могут быть в принципе включены состояния сознания. Более того, допускается, что сами физические характеристики мира в пределе могут быть поняты как простые состояния человеческого сознания. Тут мы прямо возвращаемся к Канту: физика может стать разделом психологии.